Судейское усмотрение при толковании закона: допустимые
границы и способы контроля.
У суда не может быть абсолютной свободы правообладания, так как
государство и общество тоже обладают свободой. Стремление судьи
к абсолютной свободе правообладания привело бы к злоупотреблению
правом. Право на применение судейского усмотрения не
безгранично. Оно имеет определенные границы как по своему
содержанию, так и по характеру осуществления. Границы - это
неотъемлемое свойство всякого права, ибо при отсутствии границ
право превращается в свою противоположность и перестает быть
правом.
Чем же обусловлены пределы судейского усмотрения? Во-первых, его
предметом. Применение судейского усмотрения при осуществлении
одних процессуальных действий не может распространяться на
другие действия.
Во-вторых, субъективными пределами. Данное право принадлежит
только судье.
В-третьих, временными границами. Данное право судьи ограничено
сроками рассмотрения конкретного гражданско - правового спора.
В-четвертых, процессуальной формой осуществления.
В-пятых, пределом применения (осуществлением этого права в
соответствии с его целью).
Определение пределов осуществления судейского усмотрения не
может рассматриваться как ограничение прав суда. Оно является
юридическим выражением уже существующего формально равного
положения субъектов в системе общественных отношений. Попытка
суда выйти за пределы этого равновесия, нарушение границ их
осуществления и есть злоупотребление правом.
Некоторые ученые - правоведы отрицают необходимость применения
судейского усмотрения именно в связи с невозможностью
определения его границ. Так, И.А. Покровский в свое время
высказывал мнение, что применение discretio не позволяет
гражданам и юридическим лицам осуществлять по усмотрению свои
гражданские права. Ученый утверждал, что "от воли сторон будет
только зависеть, вступить или не вступить в договор, продать или
не продать, купить или не купить, - а все дальнейшее затем
подлежит определению суда; те пункты, которые установят стороны
и которые отступают от обычной нормы, никого не связывают и
никого не обязывают. Весь гражданский оборот ставится, таким
образом, под контроль суда, весь оборот объявляется
недееспособным, и судейское усмотрение превращается в общую
судебную опеку"
По мнению И.А. Покровского, превращение судейского усмотрения в
судебную опеку - логическая неизбежность, что, в свою очередь,
не позволяет определить границы его применения.
Трудно согласиться с такими выводами уважаемого русского
профессора. Пределы осуществления судейского усмотрения являются
гарантией вынесения правосудного решения по делу, защищающего
интересы добросовестных участников гражданского оборота.
На наш взгляд, пределы применения усмотрения судьей при
рассмотрении конкретного гражданско - правового спора
составляют: а) предписания закона; б) обстоятельства дела; в)
правила толкования норм права; г) начала целесообразности; д)
категория справедливости.
Положение о том, что суд вправе (и обязан) решать вопрос по
усмотрению лишь в случаях, предусмотренных законом, и в строгих
рамках закона, является аксиомой и, в сущности, никем не
оспаривается.
Применение материальных и процессуальных норм, позволяющих суду
осуществлять усмотрение, должно отвечать обстоятельствам
конкретного случая. Это означает, что доля субъективного,
волевого момента в судейском усмотрении должна быть сравнительно
ничтожной.
Возможности беспредельного осуществления судейского усмотрения
нельзя найти и при анализе тех норм, которые, на первый взгляд,
предоставляют такую свободу судье. Так, в соответствии с п. 1
ст. 119 Семейного кодекса РФ суд вправе по требованию одной из
сторон изменить установленный размер алиментов или освободить
лицо, обязанное уплачивать алименты, от их уплаты, если
отсутствует соглашение об уплате алиментов и после установления
в судебном порядке размера алиментов изменилось материальное или
семейное положение одной из сторон. При поверхностном анализе
данной нормы может сложиться впечатление, что освободить или не
освободить родителя от уплаты алиментов, снизить или не снизить
размер алиментов зависит от усмотрения суда. Естественно, что
это не так. В данном случае судейское усмотрение должно быть не
произвольным, а полностью соответствовать обстоятельствам дела.
На основании п. 1 ст. 86 Семейного кодекса РФ при отсутствии
соглашения, при наличии исключительных обстоятельств (тяжелой
болезни, увечья несовершеннолетних детей или нетрудоспособных
совершеннолетних детей, необходимости оплаты постороннего ухода
за ними и других обстоятельств) каждый из родителей может быть
привлечен судом к участию в несении дополнительных расходов,
вызванных этими обстоятельствами. Порядок участия родителей в
несении дополнительных расходов и размер этих расходов
определяются судом исходя из материального и семейного положения
родителей и детей и других заслуживающих внимания интересов
сторон в твердой денежной сумме, подлежащей уплате ежемесячно.
Таким образом, предел судейского усмотрения в данном случае
означает обязанность суда разрешать спорный правовой вопрос в
соответствии с обстоятельствами дела.
Все сказанное о пределах судейского усмотрения полностью
относится и к применению норм процессуального права. Решения
любых процессуальных вопросов должны в полной мере
соответствовать закону и обстоятельствам дела.
Наличие в правовой норме пределов для усмотрения выявляется
также в процессе ее толкования правоприменительными органами.
Например, в соответствии с п. 3 ст. 252 ГК РФ суд вправе
отказать в иске участнику долевой собственности о выделе его
доли в натуре, если выдел невозможен без несоразмерного ущерба
имуществу, находящемуся в общей собственности. На первый взгляд,
эта норма не устанавливает четких пределов применения судейского
усмотрения. Однако в свете целей, преследуемых в данном случае
законодателем, такой вывод был бы не совсем точным.
При определении пределов судейского усмотрения большое
практическое значение имеет также вопрос о толковании
нормативных актов по объему.
В юридической литературе высказано мнение о том, что суд не
вправе ограничительно либо расширительно толковать закон. Данный
вывод мотивируется тем, что при разрешении дела суд не может
осуществлять нормотворческую деятельность. Последнее положение
является абсолютно правильным, но вряд ли оно имеет отношение к
судебному толкованию законодательства. Иногда подлинный смысл
закона остается не вполне ясным вследствие неудачно используемых
формулировок. В отдельных случаях выявление действительного
содержания закона возможно путем расширительного или
ограничительного его толкования. В практике такие случаи не так
уж редки. Следует подчеркнуть, что толкование нормативных актов
по объему не носит самостоятельного характера, а является
следствием грамматического, систематического и иных приемов
уяснения действительного содержания закона. Истолкование нормы
по объему (буквальное, ограничительное или расширительное)
является не способом, а результатом толкования. К примеру, в
соответствии с п. 3 ст. 219 ГПК суд прекращает производство по
делу, если имеется вступившее в законную силу, вынесенное по
спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же
основаниям решение или определение суда о принятии отказа истца
от иска или об утверждении мирового соглашения сторон. По
буквальному смыслу приведенной нормы основанием для прекращения
производства по делу может явиться лишь наличие решения либо
определения суда по гражданскому делу.
Таким образом, определение предела судейского усмотрения связано
с установлением истинного смысла правовой нормы, которое, как
правило, требует ее буквального толкования. Но в некоторых
случаях обойтись без расширительного либо ограничительного
толкования закона невозможно. Это происходит тогда, когда
действительное содержание нормы шире или уже ее словесного
выражения.
При определении пределов судейского усмотрения необходимо также
учитывать начала целесообразности. Обязанность судей точно и
неуклонно применять закон несовместима с возможностью изменять
его содержание под каким-либо предлогом. Суд при рассмотрении
дела не должен ставить под сомнение целесообразность закона. Он
не вправе отказаться применять правовую норму, считая, что она
не соответствует требованиям жизни.
Ошибочное понимание некоторыми учеными и практиками пределов
судейского усмотрения, установленных надлежащим соотношением
discretio и целесообразности, послужило основанием для
возникновения движения под названием "школа свободного права".
Сторонники этого направления придают "целесообразности"
самостоятельное значение по отношению к законности и утверждают,
что "суд может проявить свободное творчество, разрешая вопросы,
прямо не предусмотренные законами, не посредством логического
развития наличных законодательных норм, а по своему убеждению,
на основании справедливой оценки сталкивающихся в каждом
отдельном случае интересов тяжущихся сторон". Некоторые
представители этого направления находят даже возможным изменение
судом постановлений закона либо разрешение дел вопреки им, когда
закон "явно не соответствует потребностям жизни"
В общем потоке, направленном к "свободному судейскому
усмотрению", существуют различные течения.
Для одного из них характерно признание за судом права
действовать по своему усмотрению в пределах: а) начал
целесообразности; б) исследования обстоятельств дела.
Ученые, придерживающиеся подобных взглядов, категорично
отвергают положение о подзаконности судебной власти и признают
за судами право выступать contra legem. К ним относится,
например, профессор Штампе. Другие ученые (Г. Канторович, В.
Бернген) защищают свободное судейское усмотрение sine lege, то
есть признают его только в случаях, предусмотренных законом.
Среди пределов судейского усмотрения эти правоведы выделяют
закон, однако с тем дополнением, что данный законодательный акт
содержит положение о возможности подправлять и творить право.
Первую попытку открытого рассмотрения этой проблемы в рамках
законодательства дало Швейцарское гражданское Уложение в ст. 1:
"В случае отсутствия соответствующей нормы в законе судья
разрешает спор на основании обычного права, а при отсутствии
последнего - по тому правилу, которое он установил бы в качестве
законодателя"
Швейцарское Уложение, таким образом, завершило естественный путь
признания индивидуального правосознания в суде, закрепив новую
ступень развития: судейское усмотрение, исходя из начал
целесообразности, может действовать по отношению к закону
supplendi causa.
Нельзя не согласиться, что в последнем случае перед нами
течение, принципиально отличное от взгляда, защищаемого проф.
Штампе. Оно отделяет себя от сторонников решений contra legem,
признает обязательность законов и тем самым подзаконность
судебной власти. Вместе с тем оно отвергает посылку
традиционного правоведения, то есть доктрину разделения властей,
тем, что судья, наделенный правомочием осуществлять свободное
судейское усмотрение, может действовать в качестве законодателя.
Соответственно этому положению закон выделяется в качестве
предела судейского усмотрения, однако он нормативно закрепляет
свободу усмотрения суда.
Бесспорно, применение свободного судейского усмотрения любого
вида имеет ряд достоинств по сравнению с discretio, среди
которых в первую очередь должны быть выделены: гибкость,
эластичность правового развития, быстрое реагирование права на
меняющиеся социальные условия; преодоление косности статутного
права и правового догматизма; приоритет права по отношению к
закону, высокая роль суда в защите прав личности и нравственных
ценностей.
И все же система свободного судейского усмотрения не может быть
введена в отечественном гражданском судопроизводстве
произвольно, без учета глубоких и стойких исторических традиций.
Общее право стало складываться, например, в Англии после
норманнского завоевания 1066 г. и достигло кульминации в своем
развитии в XIX - начале XX в. На континенте, в том числе и в
России, веками складывалась статутная система права. Развитие
шло по линии уточнения, детализации законодательства,
ограничения сферы свободного судейского усмотрения и определения
пределов discretio.
Что касается сильных сторон судебного правотворчества, то их
можно сохранить и в пределах статутного права: быстроту,
гибкость, социальную обусловленность правового регулирования
можно обеспечить благодаря систематическому наблюдению за
эффективностью действия правовых норм и их изменению в
соответствии с меняющимися условиями. Можно добиться, чтобы
закон закреплял только те социальные нормы, которые являются
истинно правовыми, то есть гуманными, защищающими законные
интересы личности.
Суммируя изложенное, следует сказать, что пределы судейского
усмотрения, не позволяющие суду в целях целесообразного решения
спорного правового вопроса заниматься нормотворчеством, являются
основой нашего правосудия, а отсутствие свободного судейского
усмотрения - закономерностью его развития.
В юридической литературе отмечалось, что положение, согласно
которому правомочие применять судейское усмотрение не может
подменяться целесообразностью, не исключает целесообразного
применения норм права. В тех случаях, когда закон
предусматривает различные решения вопроса в зависимости от
конкретных условий либо решение вопроса в указанных законом
пределах предоставляется на усмотрение суда, целесообразным
решением будет то, которым достигается цель закона. В этом
состоит взаимосвязь пределов судейского усмотрения и начал
целесообразности. Здесь термин "целесообразность" употребляется
в значении наилучшего решения вопроса, а не в обычном значении.
Речь идет о требовании находить оптимальное решение вопроса в
случаях, когда в пределах, установленных законом, возможны
различные варианты решения на основе учета конкретных условий.
Данный предел судейского усмотрения тесно связан с двумя
другими: законом и исследованием обстоятельств дела.
Обязанность суда находить целесообразное решение при применении
усмотрения, по действующему гражданскому процессуальному праву,
не может рассматриваться как требование, предъявляемое к
судебным решениям наряду с требованиями законности,
обоснованности и справедливости. Данное требование есть
требование правильного применения закона (как один из рецептов
правильного применения судейского усмотрения), и, следовательно,
полностью охватывается требованием законности.
В юридической литературе высказывались взгляды, что применение
норм права, а значит, и судейского усмотрения, должно быть
целесообразным, что в гражданских делах, возникающих из
административных отношений, суд проверяет не только законность,
но в некоторых случаях и целесообразность действий органов
управления. Здесь "целесообразности" придается самостоятельное
значение по отношению к законности и применению судейского
усмотрения, в то время как обязанность суда находить в рамках
закона оптимальное решение с учетом конкретных условий является
одним из проявлений законности.
В гражданском процессе выделение "целесообразности" из
законности в самостоятельное требование лишит обязанность по
отысканию оптимального решения при применении судейского
усмотрения основной гарантии, обеспечивающей ее соблюдение.
Отмена или изменение решения вышестоящим судом возможны только
по таким основаниям, как незаконность и необоснованность (ст.
306 и 330 ГПК). Закон не предусматривает отмены или изменения
решения по такому основанию, как невыполнение требований
целесообразности. Следовательно, указанное требование является
проявлением законности и пределом судейского усмотрения.
Далее необходимо остановиться на категории справедливости, тесно
связанной с применением принципов гражданского процессуального
права и с судейским усмотрением.
Заметим, что в последние годы термин "справедливость" все чаще
встречается в действующем российском законодательстве,
постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, а также в юридической
литературе. Так, в Конституции РФ отмечается, что судебная
власть рассматривается как хранительница гражданского мира, прав
и свобод личности и обеспечивает законность и справедливость
(ст. 46). О справедливости говорится в целом пакете международно
- правовых актов, ратифицированных нашим государством. Например,
в ст. 10 Всеобщей декларации прав человека отмечено, что каждый
имеет право на то, чтобы его дело было рассмотрено с соблюдением
всех требований справедливости независимым и беспристрастным
судом.
В отечественном законодательстве, в частности, в ст. 5 Семейного
кодекса РФ, в ст. 6, п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 1101 ГК РФ, категория
справедливости применяется наряду с требованиями гуманности и
разумности при рассмотрении гражданских дел. Термин
"справедливость" встречается в ряде постановлений Пленумов
Верховного Суда. Категория справедливости является объектом
исследования различных научных дисциплин, в том числе этики,
социологии, права, политологии
На наш взгляд, перспективен поиск определения справедливости как
исторически обусловленного измерения социального факта,
представляющего собой форму истинного соотношения меры свободы и
равенства в человеческих отношениях. В связи с этим возможно
заключение об изменяющихся представлениях о справедливости в
обществе в зависимости от уровня его развития. Более конкретно
можно говорить о справедливости в плане ее реализации в праве
вообще и в сфере гражданского судопроизводства в частности.
В научной литературе распространен взгляд на справедливость как
на основополагающую идею, ведущее начало формирования, развития
и функционирования права, то есть как на общеправовой принцип.
Так, С.С. Алексеев отмечает: "Справедливость, представляя по
своей основе социально - нравственное явление в нашем обществе,
...приобретает значение правового принципа в той мере, в какой
она воплощается в нормативно - правовом способе регулирования, в
тех началах "соразмерности", "равного масштаба" и т.д., которые
присущи самому построению правовых инструментов"
По нашему мнению, справедливость находит свое выражение в праве,
но не является правовым принципом в силу зависимости
представлений о ней в обществе от меняющихся социальных
факторов. Право утверждает равенство всех граждан перед законом
независимо от их происхождения, материального положения,
социального статуса. Значимость права для утверждения
справедливости столь очевидна, что это дало основание для вывода
о том, что право есть нормативно закрепленная и реализованная
справедливость. Заметим, что справедливость в представлениях
людей всегда увязывалась с правом. Общеизвестно, что в переводе
с латинского право (jus) и справедливость (justitia) звучат
почти синонимично. Взаимосвязь права и справедливости
обусловлена правовой природой последней, выражающейся в том, что
право противостоит несправедливости, защищает согласованный
интерес и тем самым утверждает справедливое решение.
С точки зрения американского правоведа К. Дэвиса, усмотренческая
деятельность судьи не связана со справедливостью, так как
последняя не является правовой категорией. В связи с этим автор
рассматривает судейское усмотрение как основной источник
несправедливости и подвергает резкой критике широко
предоставленную законодателем возможность применения discretio
На наш взгляд, К. Дэвис не учитывает одну из важных особенностей
судейского усмотрения, а именно, что усмотрение - это и есть
знание того, что является с точки зрения права справедливым
(discretio est scire per legem quid sit justum).
Отталкиваясь от общей посылки о том, что категория
справедливости не носит нормативно - оценочного характера, можно
прийти к утверждению, что справедливость в гражданском
судопроизводстве является одним из ведущих начал при решении
гражданских дел преимущественно в тех случаях, когда суду
предоставлено правомочие применять усмотрение. Следовательно,
справедливость выступает в качестве предела судейского
усмотрения. Но возникает вопрос: какой практический смысл и
какое конкретное содержание имеет категория справедливости как
предел судейского усмотрения?
Представляется, что, исходя из сущности справедливости как
истинного соотношения свободы и равенства, в гражданском
процессе она заключается в защите прав и охраняемых законом
интересов личности в условиях правового равенства всех его
участников. При этом конкретный механизм выражения
справедливости при осуществлении такой правоприменительной
деятельности, как судейское усмотрение, не противоречит, а,
наоборот, соотносится с реализацией системы принципов
гражданского процесса, выражающих его демократическую сущность,
таких, как законность, равенство граждан перед законом и судом,
независимость судей.
Следует заметить, что законность и справедливость ранее в науке
гражданского процессуального права и практике осуществления
правосудия фактически отождествлялись, что, на наш взгляд,
свидетельствует о несколько упрощенном подходе. Законность и
справедливость взаимосвязаны, но не поглощают друг друга. При
этом справедливость предусматривает разрешение гражданско -
правового конфликта в соответствии с законом, а также с
усмотрением суда. Так, осуществление усмотрения позволяет судье
законно и справедливо разрешить гражданское дело в тех случаях,
когда применение судьей правовой нормы влечет за собой принятие
решения по делу, противоречащее взглядам общества на
справедливость. В судебной практике встречаются случаи, когда в
рамках закона правоприменитель находит единственное решение
(например, выселить ответчика из занимаемого ими помещения). С
узко юридической точки зрения такое решение может быть
справедливым, однако с учетом индивидуальных особенностей случая
оно может быть и несправедливым. Поскольку разрешить житейскую
коллизию и возникший конфликт между нормами права и морали чисто
юридическим путем зачастую оказывается невозможно, в некоторых
случаях правоприменитель усматривает возможность принятия
дополнительных мер организационного характера с целью ликвидации
социального конфликта (например, возможность обращения в местную
администрацию об ускорении предоставления жилья и т.п.).
Следовательно, справедливость реализуется в обязательном порядке
через принцип законности, но этим она не ограничивается. Как
показано выше, правоприменительная практика суда
свидетельствует, что действенной защиты прав граждан не всегда
удается достичь на уровне механического применения законов. В
таком случае справедливость является пределом судейского
усмотрения, выступая в качестве критерия соотношения права и
закона.
Категория справедливости как предел судейского усмотрения
находит непосредственное выражение в таком положении
гражданского процессуального права, как равенство граждан перед
законом и судом, поскольку само равенство является необходимым
(однако недостаточным) элементом справедливости. Принцип
равенства предполагает равное наделение участников процесса
правами и требует единых требований ко всем без исключения, что
наряду с применением усмотрения при оценке особенностей
конкретной ситуации позволяет добиться справедливого решения.
Справедливость в гражданском процессе выражается в принципе
независимости судей и подчинения их только закону. Это связано с
тем, что суды в правовом государстве должны подчиняться праву,
которое можно рассматривать как нормативно закрепленную
справедливость. Суть принципа независимости судей можно
представить в таком порядке создания и функционирования суда,
при котором судьи не подвержены постороннему влиянию и имеют
возможность рассматривать дела в соответствии с правовыми
нормами, с осуществлением их усмотрения, а при разрешении спора
принимать лишь такие решения, в законности, обоснованности и
справедливости которых они убеждены.
Таким образом, можно прийти к заключению: судейское усмотрение
как вид правоприменительной деятельности соотносится с
принципами гражданского процессуального права в том случае,
когда в качестве предела discretio выступает справедливость.
Адрес
офиса: