Представления известных юристов (Вурцель, Шлоссман, Фукс) о
толковании закона
Вурцель
Австрийский юрист Вурцель был сторонником социологической точки
зрения на учение о толковании законов. Вурцель рассматривал
право как явление социальное, а значит право, по его мнению,
обладает всеми признаками социальной науки (испытывает влияние
психологических, исторических, социальных факторов). Толкованию,
по мнению Вурцеля нельзя придавать нормативную базу. Как писал
сам Вурцель: «Между тем ходячая теория толкования, как она
излагается в учебниках гражданского и уголовного права, а иногда
и в учебниках судопроизводства ограничивается рассмотрением
законных правил толкования». «Между тем законы, определяющие
толкование, всегда только законы природы, а не нормы права…».
«Не во власти законодателя увеличивать посредством издания норм
массу понимания, которая дается по его приказанию, не в его
власти посредством произвольных норм улучшать толкование, т. е.
умственное восприятие его выражений. Ему не остается ничего
другого, как издать норму, восприятия же этой нормы подлежит
общим социальным, психологическим, логическим, лингвистическим и
иным законам природы…».
Целью толкования герменевтика определяет поиск смысла
(содержания, намерения, воли) правовой нормы. Вурцель вполне
логично рассуждает о том, что почему единая умственная
деятельность порой привод к различным результатам? А вызвано это
в первую очередь тем что, какие бы правила толкования не
устанавливались, они эти правила не открываю ничего нового, так
как они с одной стороны подчинены законам логики, и значит
являются фактически продуктом именно логики, а с другой стороны
эти правила также испытываю влияние воли толкующего, то есть
подвержены психологическому воздействию. Исходя из этого
утверждения, сам Вурцель ссылается на пессимистичность взгляда
ряда ученых юристов утверждавших что: «Толкование закона –
исскуство, а не наука, не знание, а способность, обучить ему
нельзя». Так в частности говорили Пфафф и Гофман. Однако все
таки утверждать что, Вурцель отрицал закономерность и
существование определенных способов толкования не верно. Просто
сам Вурцель, предостерегал своих коллег от нормативного подхода
к данному явлению. Говоря проще, Вурцель пытался расширить
представление о толковании, уводя это явление, в область
определенного «юридического мышления», которому чужд, строгий
формализм. «Юридическое мышление» по Вурцелю, подчинено
закономерностям самой природы человеческого сознания с присущими
ему определенными особенностями.
На юридическое мышление влияют тенденции, под которыми Вурцель
понимает «общие и постоянные направления воли, которые позволяют
нам иногда принимать желаемое за действительно существующее тем,
что они исключат возможность его не существования, они влияют
таким образом на результаты нашего мышления, уклоняя их от
действительности». То есть в данном случае наступает явление,
которое Вурцель называл – проекцией. На проекцию влияют природа
языка на котором написаны правовые нормы, влияет тенденция к
единству, воспринимающая массу правовых норм как гармоничное
единство законодательной воли, влияют тенденция консервативная,
стремящаяся к сохранению социальной стабильности, тенденции
этические и т.д.
Прилагая свою критику к отдельным учениям ведущей теории,
Вурцель указывает, что логически к проекции способны и единичные
нормы.
Значение своей теории Вурцель видел в том, что она не только
открывает новое важное поле для юриста-социолога – изучение
явлений проекции, но и вообще указывает, что не в индивидуальной
психологии, а в социологии и социальных науках должен искать
главную помощь юрист.
Шлоссман
Шлоссман являлся сторонником школы свободного права. Источник
права, по Шлоссману, нельзя видеть только в законе и в обычае.
Вместе с ними применяются научные догмы и положения о
справедливости, нередко отменяющие слова закона. В основу такого
положения Шлоссман ставил правовое чувство и правосознание.
Шлоссман писал, поэтому поводу: «Справедливым представляется нам
такой порядок, в котором каждый интерес ограничивается в пользу
остальных рядом с ними стоящих интересов в пропорции к его
меньшей цене и когда лишнее отягощение падает на тот интерес,
который при сравнении личных свойств и поведения всех остальных
носителей интересов должен иметь наименьшее притязание на
защиту».
Исходя из этого, Шлоссман утверждал что: «Истинным источником
того, что право применяется к жизни, является, таким образом, не
закон или обычай, а правосознание». И именно этим объясняется,
что иногда судебная практика отступает от точного смысла закона.
К вопросу о самой технике Шлоссман применял средство, которе сам
называл, логическим толкованием закона. В частности он
утверждал: «Если закон выражается двусмысленно, то одно из
возможных толкований отбрасывается, а если закон допускает и
одно токование, но это понимание кажется несправедливым,
невыносимым, то тогда говорят, что законодатель сказал не то,
что он хотел, и другое толкование указывается как логически
истинная воля законодателя».
Уже в то время такую систему толкования, предложенную Шлоссманом,
считали ненаучной и не подлежащей применению.
Современники Шлосмана писали: «Когда толкующий закон, применяя
метод Шлоссмана, приходит к убеждению, что ясно вытекающий из
слов закона его смысл не соответствует требованиям
справедливости или целесообразности, то уже после этого из этого
он приходит к заключению, что законодатель или закон этого не
хочет, так как нельзя допустить, что законодатель хотел
приказать что-нибудь несправедливое, нецелесообразное,
неразумное. Затем ищут, при каком расширении или сужении смысла
закона получилась бы соответствующая жизненным потребностям
правовая регуляция. И это найденное положение вкладывают затем
законодателю, как его истинную волю, и затем вынимают
посредством, так называемого толкования закона то самое, что они
сами в него вложили. Таким образом, всякий толкователь, судья
или юрист теоретик, отказывает закону в применении, как только
закон противоречит его, толкователя, справедливости».
Однако не следует недооценивать такую точку зрения, как
обязательное руководство чувством справедливости при толковании
закона. Уже в то время, Шлоссаман фактически заложил основы
применения закона, исходя из требований права и чувства
справедливости. Именно данный принцип фактически положен в
основу деятельности современного Конституционного суда и
Европейского суда по правам человека. Хотя фактически это и
уводит саму теорию романо-германского права в сторону
правоприменительной техники общего права, больше свойственного
англо-американской системе.
Фукс
Фукс, будучи сторонником «социологического» метода предлагает
свои методы и приемы толкования права, исходя из
соответствующего отношения ценностным качествам права. Фукс
утверждал что: «Истинное правоведение должно бы распадаться на
две части: на изучение того, как установить истину в суде и на
изучение права, как социальной жизни оборота».
При этом сам Фукс ожесточенно нападал, на «пандектологически-софистическую»
юриспруденцию. Жестко критикуя любую попытку выискивания смысла
закона с помощью софистских методик толкования. Фукс видел один
метод применения права –социологический метод.
Смысл в данном методе он видел следующий: «Где закон не содержит
никакого ясного предписания для разрешения данного случая и где
еще не образовалось никакого обычного права или постоянной
судебной практики, там должно исследовать противоположные
интересы и взвесить, какой интерес с точки зрения общего
благосостояния является высшим».
Фукса критиковали за то что он, говорит лишь о недостатках
имевшихся систем и способ толкования и ничего не предлагал
своего. Однако сам Фукс предложил свой метод который заключался
в следующем, он делил нормы гражданского права на две части, на
нормы «учредительные» и на нормы «разума». При этом различие
между ними заключалось в том что, например, когда идет речь о
форме сделки, об установлении давности, о различных
принудительных нормах и т.д. мы всегда нуждаемся в учредительном
постановлении закона, так наш разум и чувство не могут дать
прямого ответа на эти вопросы. Когда речь идет о диспозитивных
нормах обязательственного права, мы всегда можем решить вопрос,
не зная никакого закона.
Фукс писал: «Закон может быть тем свободнее, чем выше судейское
сословие, и если я хочу сохранить творческое правотворение в
гражданском праве за цветом судей, … , судейская свобода стоит в
прямом отношении к данному личному составу судей и косвенно ко
всей культуре данного общества. Если я встречаю социальное тело,
где хорошо сохраняется судейская свобода, я говорю себе:
счастливая страна, у нее хорошие судьи и высокая культура. Если
же я встречаю закон, который стремится как можно более
ограничить судейскую свободу, то я говорю: несомненно у этого
законодателя были важные причины, если он выдал таким образом
своей стране свидетельство бедности».
Однозначно можно сказать что, метод толкования, предложенный
Фуксом, чрезвычайно радикален и не применим к усложненным
экономическим и гражданским отношениям современности. Однако
Фуксом были выявлены многие проблемы самой судебной работы. Уже
в то время, предлагая руководствоваться разумом, Фукс
предостерегал государство от вмешательства в судебную
деятельность, путем указания какие именно решения должен
принимать суд. Можно сколько угодно говорить о преимуществах или
недостатках одного метода толкования законов над другим, но эти
все усилия бесполезны без осознания самим обществом,
необходимости суда, в основе которого лежит разум и учет реалий
жизни, а не страх перед карательной системой исполнительной
власти и безумием политического «опьянения» законодателя.
Адвокат Винокуров Сергей Николаевич, магистр
юриспруденции.
Адрес
офиса: